"Малыш видит сны" (Джек Лондон)
Advertisement

- Почему ты никогда не играешь? - спросил Малыш у Смока, когда они как-то раз сидели в "Оленьем Роге". - Неужели тебя не тянет к игорному столу?

- Тянет, - ответил Смок. - Но я знаю статистику проигрышей, а мне нужна верная прибыль.

Вокруг них в большом зале бара раздавалось жужжание дюжины игорных столов, за которыми люди в мехах и мокасинах испытывали свое счастье.

- Посмотри на них, - сказал Смок, охватив широким жестом весь зал. - Ведь самый простой математический расчет говорит, что все они, в общем, сегодня проиграют больше, чем выиграют. Многие из них уже сейчас проигрались.

- Ты хорошо знаешь арифметику, - почтительно пробормотал Малыш. - И в основном ты прав. Но, с другой стороны, нельзя не считаться с фактами. Людям иногда везет. А бывает так, что все игроки выигрывают. Я говорю это, потому что сам играл и видел, как срывают банк. Нужно только выждать счастье, а там уж играть вовсю.

- Судя по твоим словам, это так просто, - сказал Смок, что я не понимаю, почему люди проигрывают.

- К сожалению, - возразил Малыш, - большинство игроков не чувствует, когда им действительно везет. И со мной не раз так бывало. Каждый раз это надо проверить на опыте.

Смок покачал головой.

- Тут тоже статистика, Малыш. Большинство игроков ошибается в своих предположениях.

- Но неужели ты никогда не чувствовал, что стоит тебе поставить, и ты непременно выиграешь?

Смок рассмеялся.

- Слишком много шансов против меня. Но вот что, Малыш. Я сейчас поставлю на карту доллар. И посмотрим, принесет ли она нам что-нибудь на выпивку.

Смок направился к карточному столу, но Малыш схватил его за руку.

- Чует мое сердце, что мне сегодня повезет. Поставь лучше этот доллар на рулетку.

Они подошли к стоявшему возле буфета столу с рулеткой.

- Подожди, пока я не скажу, - посоветовал Малыш.

- На какой номер? - спросил Смок.

- На какой хочешь. Но не ставь, пока я не скажу.

- Надеюсь, ты не будешь меня убеждать, что за этим столом у нас больше шансов, - сказал Смок.

- У нас столько же шансов, сколько у нашего соседа.

- Но меньше, чем у крупье.

- Подожди, - сказал Малыш. - Ну, ставь!

Крупье пустил шарик из слоновой кости по гладкому краю колеса над вращающимся диском с цифрами. Смок, сидевший много ниже, протянул руку над головой какого-то игрока и наугад бросил свой доллар. Монета скользнула по гладкому зеленому сукну и остановилась как раз против номера 34.

Шарик тоже остановился, и крупье закричал:

- Выиграл тридцать четвертый.

Он смел деньги со стола, и Смок забрал тридцать пять долларов. Малыш хлопнул его по плечу.

- Теперь ты видишь, что такое счастье, Смок. Чуяло мое сердце. Этого не расскажешь, но я знал, что ты выиграешь. Если бы твой доллар упал на какой-нибудь другой номер, ты все равно выиграл бы. Главное, чтобы предчувствие было верное, а тогда уж нельзя не выиграть.

- А если бы вышел двойной ноль? - спросил Смок, направляясь с Малышом к буфету.

- Тогда бы и твой доллар упал на двойной ноль, - ответил Малыш. - Счастье есть счастье. А потому идем назад к игорному столу. Я сегодня в удаче: я дал выиграть тебе, а теперь сам хочу выиграть.

- У тебя есть какая-нибудь система? - спросил Смок минут через десять, когда его товарищ спустил сто долларов.

Малыш с негодованием помотал головой и поставил фишки на 3, 11 и 17. Кроме того, он бросил мелочь на "зеленое".

- К черту дураков, играющих по какой-то системе! - закричал он, в то время как крупье собрал со стола все его ставки.

Смок, сначала равнодушный к игре, вдруг заинтересовался ею и, сам не принимая в ней участия, стал внимательно следить за вращающимся колесом, за ставками и выигрышами. Он так погрузился в это занятие, что Малыш, который решил, что с него довольно, с трудом оттащил его от стола.

Крупье вернул Малышу мешок с золотым песком, данный в залог, и приложил к нему бумажку, на которой было написано: "Отсыпать 350 долларов".

Малыш отнес свой мешок и бумажку весовщику, сидевшему в противоположном конце зала, за большими весами. Тот отвесил триста пятьдесят долларов и всыпал их в хозяйский сундук.

- На этот раз твое счастье подтвердило правильность статистики, - сказал Смок.

- Согласись, что я не мог этого знать, не проверив на опыте, - возразил Малыш. - Я увлекся малость, потому что хотел показать тебе, что все-таки бывают минуты, когда начинает везти.

- Не горюй, Малыш, - рассмеялся Смок. - А вот я действительно набрел на счастье.

Глаза Малыша засверкали.

- Чего же ты медлишь! Ставь!

- У меня счастье особого рода. Скоро я выработаю систему, которая перевернет всю эту лавочку.

- Система! - буркнул Малыш, с искренней жалостью смотря на своего приятеля. - Смок, послушай друга и пошли все системы к черту. Кто играет на системе, тот всегда проигрывает. При системе счастья не бывает.

- Вот этим она мне и нравится, - заявил Смок. - Система - это статистика. Если система правильная, ни за что не проиграешь. А счастье всегда может обмануть.

- Я видел много неудачных систем, но не видал ни одной верной. - Малыш помолчал и вздохнул. - Послушай, Смок, если ты помешался на системе, лучше тебе сюда больше не показываться. Да и вообще не пора ли нам в путь-дорогу?

Несколько недель оба друга спорили. Смок проводил время в наблюдениях за рулеткой в "Оленьем Роге", Малыш настаивал, что необходимо как можно скорее двинуться в путь. А когда стали говорить о походе за двести миль вниз по Юкону, Смок отказался наотрез.

- Послушай, Малыш, - сказал он. - Я не пойду. Такая прогулка отнимет целых десять дней, а за это время я надеюсь окончательно разработать мою систему. Она уже сейчас может дать мне верный выигрыш. Ну чего ради я потащусь в такую даль?

Advertisement

- Смок, я о тебе забочусь, - ответил Малыш. - Как бы ты не рехнулся. Я готов тащить тебя хоть на Северный полюс, хоть к черту на рога, только бы оторвать от игорного стола.

- Не беспокойся, Малыш. Ты забываешь, что я совершеннолетний. Тебе еще придется тащить домой тот золотой песок, который я выиграю с помощью моей системы. И тогда ты не обойдешься без хорошей собачьей упряжки.

- Сам ты не пробуй играть, - продолжал Смок. - Все, что я выиграю, мы разделим пополам, но для начала мне необходимы все наши наличные деньги. Моя система еще не испытана, а потому возможно, что на первых порах я не раз промахнусь.

Наконец после многих часов и дней, проведенных в наблюдении за игорным столом, пришел вечер, когда Смок заявил, что он начинает сражение. Малыш, грустный и насупленный, словно плакальщик на похоронах, сопровождал друга в "Олений Рог". Смок накупил фишек и сел рядом с крупье. Много раз шарик обежал круг, прежде чем Смок решился поставить свою фишку. Малыш сгорал от нетерпения.

- Ставь же, ставь, - говорил он. - Кончай эти похороны. Чего ты ждешь? Испугался, что ли?

Смок качал головой и ждал. Было сыграно уже десять партий, когда он наконец поставил десять однодолларовых фишек на номер 26. Номер выиграл, и Смоку было уплачено триста пятьдесят долларов. Потом, пропустив еще десять, двадцать, тридцать игр, Смок снова поставил десять долларов на номер 32. Он снова выиграл триста пятьдесят долларов.

- Тебе везет! - свирепо прошептал Малыш Смоку. - Жарь дальше, не останавливайся!

Прошло полчаса, в течение которых Смок не принимал участия в игре, затем он поставил десять долларов на номер 34 и выиграл.

- Везет! - прошептал Малыш.

- Нисколько! - ответил Смок. - Это работает моя система. А ведь недурная система, не правда ли?

- Рассказывай! - не соглашался Малыш. - Счастье приходит самыми разными путями. Никакой системы тут нет. Тебе просто везет сегодня.

Теперь Смок стал играть иначе. Он ставил чаще, но по мелкой, разбрасывая фишки по разным номерам, и больше проигрывал, чем выигрывал.

- Брось игру, - советовал Малыш. - Забирай деньги и уходи. Ты выиграл больше тысячи долларов. Не искушай судьбу.

В эту минуту шарик снова забегал по кругу, и Смок поставил десять фишек на номер 26. Шарик остановился на 26, и крупье снова выплатил Смоку триста пятьдесят долларов.

- Если уж тебе так везет, - советовал Малыш, - так лови счастье за хвост и ставь сразу двадцать пять долларов.

Прошло около четверти часа, во время которых Смок выигрывал и проигрывал небольшие суммы. А затем он вдруг поставил двадцать пять долларов на ноль - и тотчас же крупье выплатил ему восемьсот семьдесят пять долларов.

- Разбуди меня, Смок, это сон, - взмолился Малыш.

Смок улыбнулся, достал записную книжку и занялся вычислениями. Эту книжку он неоднократно вынимал из кармана и надолго погружался в какие-то расчеты.

Вокруг стола собралась толпа. Многие игроки стали ставить на те же номера, что и Смок. Тут он снова изменил свой маневр. Десять раз подряд он ставил на 18 и проигрывал. Тут даже самые упрямые последователи покинули его. Тогда он поставил на другой номер и выиграл триста пятьдесят долларов. Игроки снова ринулись за ним и снова покинули его после целого ряда проигрышей.

- Да брось же, Смок! - настаивал Малыш. - Всякому везению есть предел, и твое явно кончилось: таких кушей, как раньше, тебе уже не забрать.

- Еще один раз - и баста! - ответил Смок.

В продолжение нескольких минут он ставил с переменным счастьем мелкие фишки на разные номера, а затем бросил сразу двадцать пять долларов на двойной ноль.

- Давайте подсчитаем, - сказал он крупье, выиграв на этот раз.

- Можешь не показывать мне этот счет, - сказал Малыш Смоку, когда они направились к весам. - Ты выиграл около трех тысяч шестисот долларов. Верно?

- Ровно три тысячи шестьсот, - ответил Смок. - А теперь отвези песок домой. Ведь мы так условились.

- Не шути со своим счастьем! - говорил на следующее утро Малыш, видя, что Смок снова собирается в "Олений Рог". - Тебе повезло, но уж больше везти не будет. Счастье изменит тебе.

- Не смей говорить о счастье! Тут не счастье, а статистика, научная формула. Проиграться я никак не могу.

- К черту систему! Никаких систем не существует. Я как-то раз выиграл семнадцать раз подряд, но тут система была ни при чем. Просто дурацкое счастье! Я испугался и прекратил игру. Если бы я играл дальше, я выиграл бы тридцать тысяч на свои два доллара.

- А я выигрываю, потому что у меня есть система.

- Ну как ты это докажешь?

- Я уже доказал тебе. Идем, докажу еще раз.

В "Оленьем Роге" все уставились на Смока. Игроки у стола очистили ему место, и он снова сел рядом с крупье. На этот раз он вел игру совсем иначе. За полтора часа он поставил только четыре раза. Но каждая ставка была по двадцать пять долларов, и всякий раз он выигрывал. Он получил три тысячи пятьсот долларов, и Малыш снова отнес домой золотой песок.

- А теперь пора кончать, - сказал Малыш, присев на край койки и снимая мокасины. - Ты выиграл семь тысяч. Только сумасшедший стал бы дразнить свое счастье.

- А по-моему, только сумасшедший мог бы бросить игру, когда у него есть такая замечательная система, как у меня.

- Ты умный человек, Смок. Ты учился в колледже. Мне ввек того не узнать, что ты сообразишь в одну минуту. Но ты ошибаешься, считая свое случайное везение за систему. Я много на своем веку слышал о разных системах, но скажу тебе по совести, как другу, - все они ни черта не стоят. Нет такой системы, чтобы выигрывать в рулетку наверняка.

- Но ведь я тебе доказал! И не раз еще докажу, если хочешь.

- Нет, Смок. Все это просто сон. Вот сейчас я проснусь, разведу огонь и приготовлю завтрак.

- Так вот же, мой недоверчивый друг, золотой песок, который я выиграл! Попробуй подыми его.

Смок бросил на колени товарищу мешок с золотым песком. В мешке было тридцать пять фунтов весу, и Малыш почувствовал его тяжесть.

- Это явь, а не сон, - продолжал настаивать Смок.

- Уф! Много видел я разных снов на своем веку. Во сне, конечно, все возможно. Но наяву системы не помогают. Правда, я не учился в колледже, однако это не мешает мне с полным основанием утверждать, что твое невероятное везение - только сон.

- Это "закон бережливости Гамильтона", - со смехом сказал Смок.

- Я никогда не слышал ни о каком Гамильтоне, но, по-видимому, он прав. Я сплю, Смок, а ты лезешь ко мне со своей системой. Если ты любишь меня, крикни: "Малыш! Проснись!" - и я проснусь и приготовлю завтрак.

На третий вечер крупье вернул Смоку его первую ставку - пятнадцать долларов.

- Больше десяти ставить нельзя, - сказал он. - Высшая ставка уменьшена.

- Испугался, - фыркнул Малыш.

- Кому не нравится, может не играть, - ответил крупье. - И, сказать откровенно, я предпочел бы, чтобы ваш товарищ не играл за моим столом.

- Не нравится его система, а? - издевался Малыш, в то время как Смок получал триста пятьдесят долларов.

- В систему я не верю. В рулетке никаких систем нет и быть не может. Но бывает так, что человеку начинает везти. Я должен принять все меры, чтобы предохранить банк от краха.

- Струхнули!

- Да, рулетка - такое же деловое предприятие, как и всякое другое. Мы не филантропы.

Проходил вечер за вечером, а Смок продолжал выигрывать, все время меняя способы игры. Эксперты, столпившиеся вокруг стола, записывали его номера и ставки, тщетно пытаясь разгадать его систему. Но ключа к ней они не могли найти. Все уверяли, что ему просто везет. Правда, так везет, как еще не везло никому на свете.

Всех смущало то, что Смок каждый раз играл по-иному. Порою он целый час не принимал участия в игре и сидел, уткнувшись в свою записную книжку, и что-то высчитывал. Но случалось и так, что он в продолжение пяти - десяти минут ставил три раза подряд высшую ставку и забирал больше тысячи долларов. Порою его тактика заключалась в том, что он с поразительной щедростью разбрасывал фишки, ставя на разные номера. Так продолжалось от десяти до тридцати минут, и вдруг, когда шарик обегал уже последние круги, Смок ставил высшую ставку разом на ряд, на цвет, на номер и выигрывал по всем трем. Однажды он, для того чтобы сбить с толку тех, кто хотел проникнуть в тайну его игры, проиграл сорок десятидолларовых ставок. Но неизменно, из вечера в вечер, Малышу приходилось тащить домой золотого песку на три с половиной тысячи долларов.

- И все же никаких систем не бывает, - утверждал Малыш, ложась спать.

- Я все время слежу за твоей игрой и не вижу в ней никакого порядка. Ты, когда пожелаешь, ставишь на выигрывающий номер, а когда пожелаешь - на проигрывающий.

- Ты, Малыш, и представить себе не можешь, как ты близок к истине. Я иногда сознательно ставлю на проигрыш. Но и это входит в мою систему.

- К черту систему! Я говорил со всеми игроками города, и все они утверждают, что не может быть никакой системы.

- Но ведь я каждый вечер доказываю им, что система есть.

- Послушай, Смок, - сказал Малыш, подходя к свече и собираясь задуть ее. - Я, видно, и впрямь не в себе. Ты, вероятно, думаешь, что это - свечка. Это не свечка. И я - не я. Я сейчас где-нибудь в дороге, лежу в своем спальном мешке, на спине, открыв рот, и все это вижу во сне. И ты - не ты, и свечка - не свечка.

- Странно, Малыш, что мы с тобой видим одинаковые сны, - сказал Смок.

- Совсем нет. Я и тебя вижу во сне. Тебя нет, мне только снится, что ты со мной разговариваешь. Мне снится, что со мною многие разговаривают. Я, кажется, схожу с ума. А если этот сон продлится еще немного, я взбешусь, стану кусаться и выть.

На шестую ночь игры предельная ставка в "Оленьем Роге" была понижена до пяти долларов.

- Не беда, - сказал Смок, обращаясь к крупье. - Я уйду отсюда не раньше, чем выиграю три тысячи пятьсот долларов. Вы только заставите меня играть дольше, чем вчера.

- Почему вы не играете за каким-нибудь другим столом? - злобно спросил крупье.

- Потому что мне нравится ваш стол! - И Смок посмотрел на гудевшую в нескольких шагах от него печку. - Здесь не дует, тепло и уютно.

Малыш чуть не помешался, неся домой девятый мешок с золотым песком, - добычу девятого вечера.

- Я совсем сбит с толку, Смок, - говорил он. - С меня хватит. Я вижу, что и вправду не сплю. Вообще систем не бывает, но у тебя есть система. Нет никакого тройного правила. Календарь отменен. Мир перевернулся. Не осталось никаких законов природы. Таблица умножения пошла ко всем чертям. Два равно восьми. Девять - одиннадцати. А дважды два - равно восьмистам сорока шести с... с... половиной. Дважды все - равно кольдкрему, сбитым сливкам и коленкоровым лошадям. Ты изобрел систему, и теперь существует то, чего никогда не было. Солнце встает на западе, луна превратилась в монету, звезды - это мясные консервы, цинга - благословение Божие, мертвые воскресают, скалы летают, вода - газ, я - не я, ты - не ты, а кто-то другой, и возможно, что мы с тобой - близнецы, если только мы - не поджаренная на медном купоросе картошка. Разбуди меня! О кто бы ты ни был, разбуди меня!

На следующее утро к ним пришел гость. Смок знал его. Это был Гарвей Моран, владелец всех игорных столов в "Тиволи". Он заговорил умоляюще и робко.

- Вы нас всех озадачили, Смок, - начал он. - Я пришел к вам по поручению девяти других владельцев игорных столов в трактирах города. Мы ничего не понимаем. Нам известно, что в рулетке не может быть никаких систем. Это говорят все ученые-математики. Рулетка сама по себе система, и все другие системы против нее бессильны, в противном случае арифметика - чушь.

Малыш яростно закивал головой.

- Если система может победить систему, значит, никакой системы не существует, - продолжал владелец рулетки. - А тогда нам пришлось бы признать, что одна и та же вещь может находиться одновременно в двух разных местах или что две разные вещи могут одновременно находиться в одном месте, способном вместить только одну из них.

- Ведь вы следили за моей игрой? - спросил Смок. - Если системы нет, а мне просто везет, то вам нечего волноваться.

- В этом вся загвоздка. Мы не можем не волноваться. Вы, несомненно, играете по какой-то системе, а между тем никакой системы не может быть. Я слежу за вами пять вечеров подряд и мог заметить только, что у вас есть кое-какие излюбленные номера. Так вот, мы, владельцы девяти игорных столов, собрались и решили обратиться к вам с дружеским предложением. Мы поставим рулетку в задней комнате "Оленьего Рога", и там обыгрывайте нас, сколько угодно. Совершенно частным образом. Только вы, да Малыш, да мы. Что вы на это скажете?

- Мы это сделаем немного иначе, - ответил Смок. - Вы просто хотите следить за моей игрой. Сегодня вечером я буду играть в баре "Оленьего Рога". Там следите за моей системой, сколько вам будет угодно.

В этот вечер, когда Смок сел за игорный стол, крупье закрыл игру.

- Игра кончена, - сказал он. - Так велел хозяин.

Но собравшиеся владельцы игорных столов не хотели с этим примириться. В несколько минут они собрали по тысяче долларов с человека и снова открыли игру.

- Обыграйте нас, - сказал Гарвей Моран Смоку, когда крупье первый раз пустил шарик по кругу.

- Согласны на то, чтобы предельная ставка была двадцать пять долларов?

- Согласны.

Смок сразу поставил двадцать пять фишек на ноль и выиграл. Моран вытер пот со лба.

- Продолжайте, - сказал он. - У нас в банке десять тысяч.

Через полтора часа все десять тысяч перешли к Смоку.

- Банк сорван, - сказал крупье.

- Ну что, хватит? - спросил Смок.

Владельцы игорных домов переглянулись. Эти разъевшиеся продавцы счастья, вершители его законов, были побиты. Перед ними стоял человек, который был либо ближе знаком с этими законами, либо создал иные законы, высшие.

- Больше мы не играем, - сказал Моран. - Ведь так, Бэрк?

Большой Бэрк, владелец игорных столов в двух трактирах, кивнул головой.

- Случилось невозможное, - сказал он. - У этого Смока есть система. Он разорит нас. Если мы хотим, чтобы наши столы работали по-прежнему, нам остается только сократить предельную ставку до доллара, до десяти центов, даже до цента. С такими ставками ему много не выиграть.

Все взглянули на Смока. Он пожал плечами.

- Тогда, джентльмены, я найду людей, которые по моим указаниям будут играть за всеми вашими столами. Я буду платить им по десяти долларов за четырехчасовую смену.

- Видно, нам придется закрыть лавочку, - ответил Большой Бэрк. - Если только... - он переглянулся с товарищами, - если только вы не пожелаете с нами серьезно поговорить. Сколько вы хотите за вашу систему?

- Тридцать тысяч долларов! - сказал Смок. - По три тысячи с каждого стола.

Они пошептались и согласились.

- И вы объясните нам вашу систему?

- Конечно.

- И обещаете никогда в Доусоне не играть в рулетку?

- Нет, сэр, - твердо сказал Смок, - я обещаю только никогда больше не пользоваться этой системой.

- Черт возьми! - воскликнул Моран. - Нет ли у вас еще и других систем?

- Подождите! - вмешался Малыш. - Мне надо поговорить с моим компаньоном. Иди сюда, Смок.

Смок пошел за Малышом в угол комнаты. Сотни любопытных глаз следили за ними.

- Послушай, Смок, - хрипло зашептал Малыш. - Может, это не сон. А в таком случае ты продаешь свою систему страшно дешево. Ведь с ее помощью ты можешь весь мир ухватить за штаны. Речь идет о миллионах! Сдери с них! Сдери с них как следует!

- А если это сон? - ласково спросил Смок.

- Тогда, во имя сна и всего святого, сдери с них как можно больше. Какой толк видеть сны, если мы даже во сне не можем сделать выгодного дельца?

- К счастью, это не сон, Малыш.

- В таком случае я тебе никогда не прощу, если ты продашь систему за тридцать тысяч.

- Ты бросишься мне на шею, когда я продам ее за тридцать тысяч. Это не сон, Малыш. Ровно через две минуты ты убедишься, что это был не сон. Я

решил продать систему, потому что мне ничего другого не остается.

Advertisement

Смок заявил владельцам столов, что он не меняет своего решения. Те передали ему расписки, на три тысячи каждая.

- Потребуй, чтобы тебе заплатили наличными, - сказал Малыш.

- Да, я хочу получить золотым песком, - сказал Смок.

Владелец "Оленьего Рога" взял расписки, и Малыш получил золотой песок.

- Теперь у меня нет ни малейшего желания проснуться, - сказал он, поднимая тяжелые мешки. - Этот сон стоит семьдесят тысяч. Нет, я не такой расточитель, чтобы раскрыть сейчас глаза, вылезть из-под одеяла и готовить завтрак.

- Ну, рассказывайте вашу систему, - сказал Бэрк. - Мы вам заплатили и ждем ваших объяснений.

Смок подошел к столу.

- Прошу внимания, джентльмены! У меня не совсем обыкновенная система. Вряд ли это можно назвать системой. Но у нее то преимущество, что она дает практические результаты. У меня, собственно, есть свои догадки, однако я не стану о них сейчас распространяться. Следите за мной. Крупье, приготовьте шарик. Я хочу выиграть на номер двадцать шесть. Допустим, я ставлю на него. Пускайте шарик, крупье!

Шарик забегал по кругу.

- Заметьте, - сказал Смок, - что номер девять был как раз напротив!

Шарик остановился как раз напротив двадцати шести.

Большой Бэрк выругался. Все ждали.

- Для того, чтобы выиграть на ноль, нужно, чтобы напротив стояло одиннадцать. Попробуйте сами, если не верите.

- Но где же система? - нетерпеливо спросил Моран. - Мы знаем, что вы умеете выбирать выигрышные номера. Но как вы их узнали?

- Я внимательно следил за выигрышами. Случайно я дважды отметил, где остановился шарик, когда вначале против него был номер девять. Оба раза выиграл двадцать шестой. Тогда я стал изучать и другие случаи. Если напротив находится двойной ноль - выигрывает тридцать второй. А для того чтобы выиграть на двойной ноль, необходимо, чтобы напротив было одиннадцать. Это случается не всегда, но обычно. Как я уже сказал, у меня есть свои догадки, о которых я предпочитаю не распространяться.

Большой Бэрк, пораженный какой-то мыслью, внезапно вскочил, остановил рулетку и стал внимательно осматривать колесо. Все девять остальных владельцев рулеток тоже склонили головы над колесом. Затем Большой Бэрк выпрямился и посмотрел на печку.

- Черт возьми! - сказал он. - Никакой системы не было. Стол стоит слишком близко к огню, и проклятое колесо рассохлось, покоробилось. Мы остались в дураках. Не удивительно, что он играл только за этим столом. За другим столом он не выиграл бы и кислого яблока.

Гарвей Моран облегченно вздохнул.

- Не беда! - произнес он. - Мы не так уж много заплатили, зато мы знаем наверняка, что никакой системы не существует.

Он захохотал и хлопнул Смока по плечу.

- Да, Смок, вы нас помучили изрядно. А мы еще радовались, что вы оставляете наши столы в покое. У меня в "Тиволи" есть славное вино. Идем со мной, и я его открою.

Вернувшись домой, Малыш стал молча перебирать мешки с золотым песком. Наконец он разложил их на столе, сел на край скамьи и стал снимать мокасины.

- Семьдесят тысяч! - говорил он. - Это весит триста пятьдесят фунтов. И все благодаря покривившемуся колесику и зоркому глазу. Смок, ты съел их сырыми, ты съел их живьем. И все же я знаю, что это сон! Только во сне случаются такие замечательные вещи. Но у меня нет ни малейшего желания проснуться. Я надеюсь, что никогда не проснусь.

- Успокойся! - отозвался Смок. - Тебе незачем просыпаться. Есть философы, которые утверждают, что все люди живут во сне. Ты попал в хорошую компанию.

Малыш встал, подошел к столу, взял самый большой мешок и стал укачивать его, как ребенка.

- Может быть, это и сон, - сказал он. - Но зато, как ты справедливо заметил, я попал в хорошую компанию.

"Штосс" (М.Лермонтов)

I

У графа В... был музыкальный вечер. Первые артисты столицы платили своим искусством за честь аристократического приема; в числе гостей мелькало несколько литераторов и ученых; две или три модные красавицы; несколько барышень и старушек и один гвардейский офицер. Около десятка доморощенных львов красовалось в дверях второй гостиной и у камина; все шло своим чередом; было ни скучно, ни весело.

В ту самую минуту как новоприезжая певица подходила к роялю и развертывала ноты... одна молодая женщина зевнула, встала и вышла в соседнюю комнату, на это время опустевшую. На ней было черное платье, кажется по случаю придворного траура. На плече, пришпиленный к голубому банту, сверкал бриллиантовый вензель; она была среднего роста, стройна, медленна и лени-ва в своих движениях; черные, длинные, чудесные волосы оттеняли ее еще молодое правильное, но бледное лицо, и на этом лице сияла печать мысли.

- Здравствуйте, мсье Лугин, - сказала Минская кому-то; - я устала... скажите что-нибудь! - и она опустилась в широкое пате возле камина: тот, к кому она об-ращалась, сел против нее и ничего не отвечал. В комнате их было только двое, и холодное молчание Лугина показывало ясно, что он не принадлежал к числу ее обожателей.

- Скучно, - сказала Минская и снова зевнула, - вы видите, я с вами не церемонюсь! - прибавила она.

- И у меня сплин! - отвечал Лугин.

- Вам опять хочется в Италию! - сказала она после некоторого молчания. - Не правда ли?

Лугин в свою очередь не слыхал вопроса; он продолжал, положив ногу на ногу и уставя глаза безотчетливо на беломраморные плечи своей собеседницы: - Вообразите, какое со мной несчастье: что может быть хуже для человека, который, как я, посвятил себя живописи! - вот уже две недели, как все люди мне кажутся желтыми, - и одни только люди! добро бы все предметы; тогда была бы гармония в общем колорите; я бы думал, что гуляю в галерее испанской школы. Так нет! все остальное как и прежде; одни лица изменились; мне иногда кажется, что у людей вместо голов лимоны.

Минская улыбнулась.

- Призовите доктора, - сказала она.

- Доктора не помогут - это сплин!

- Влюбитесь! - (Во взгляде, который сопровождал это слово, выражалось что-то похожее на следующее: "мне бы хотелось его немножко помучить!")

- В кого?

- Хоть в меня!

- Нет! Вам даже кокетничать со мною было бы скучно - и потом, скажу вам откровенно, ни одна женщина не может меня любить.

- А эта, как бишь ее, итальянская графиня, которая последовала за вами из Неаполя в Милан?..

- Вот видите, - отвечал задумчиво Лугин, - я сужу других по себе и в этом отношении, уверен, не ошибаюсь. Мне точно случалось возбуждать в иных женщинах все признаки страсти - но так как я очень знаю, что в этом обязан только искусству и привычке кстати трогать неко-торые струны человеческого сердца, то и не радуюсь своему счастию; - я себя спрашивал, могу ли я влюбиться в дурную? - вышло нет; - я дурен, - и, следственно, женщина меня любить не может, это ясно: артистическое чувство развито в женщинах сильнее, чем в нас, они чаще и долее нас покорны первому впечатлению; если я умел подогреть в некоторых то, что называют капризом, то это стоило мне неимоверных трудов и жертв - но так как я знал поддельность чувства, внушенного мною, и благодарил за него только себя, то и сам не мог забыться до полной, безотчетной любви; к моей страсти примешивалось всегда немного злости - все мне грустно - а правда!..

- Какой вздор! - сказала Минская, - но, окинув его быстрым взглядом, она невольно с ним согласилась.

Наружность Лугина была в самом деле ничуть не привлекательна. Несмотря на то, что в странном выражении глаз его было много огня и остроумия, вы бы не встретили во всем его существе ни одного из тех условий., которые делают человека приятным (в) обществе; он был неловко и грубо сложен; говорил резко и отрывисто; больные и редкие волосы на висках, неровный цвет лица, признаки постоянного и тайного недуга, делали его на вид старее, чем он был в самом деле; он три года лечился в Италии от ипохондрии, - и хотя не вылечился, но по крайней мере нашел средство развлекаться с пользой; он пристрастился к живописи; природный талант, сжатый обязанностями службы, развился в нем широко и свободно под животворным небом юга, при чудных памятниках древних учителей. Он вернулся истинным художником, хотя одни только друзья имели право наслаждаться его прекрасным талантом. В его картинах дышало всегда какое-то неясное, но тяжелое чувство: на них была печать той горькой поэзии, которую наш бедный век выжимал иногда из сердца ее первых проповедников.

Лугин уже два месяца как вернулся в Петербург. Он имел независимое состояние, мало родных и несколько старинных знакомств в высшем кругу столицы, где и хотел провести зиму. Он бывал часто у Минской: ее красота, редкий ум, оригинальный взгляд на вещи должны были произвести впечатление на человека с умом и воображением. Но любви между ними не было и в помине.

Разговор их на время прекратился, и они оба, казалось, заслушались музыки. Заезжая певица пела балладу Шуберта на стихи Гете: "Лесной царь". Когда она кончила, Лугин встал.

- Куда вы? - спросила Минская.

- Прощайте.

- Еще рано. Он опять сел.

- Знаете ли, - сказал он с какою-то важностию, - что я начинаю сходить с ума?

- Право?

- Кроме шуток. Вам это можно сказать, вы надо мною не будете смеяться. Вот уже несколько дней, как я слышу голос. Кто-то мне твердит на ухо с утра до вечера - и как вы думаете что? - адрес: - вот и теперь слышу: в Столярном переулке, у Кокушкина моста, дом титулярного советника Штосса, квартира номер 27. - И так шибко, шибко, - точно торопится... несносно!..

Он побледнел. Но Минская этого не заметила.

- Вы, однако, не видите того, кто говорит? - спросила она рассеянно.

- Нет. Но голос звонкий, резкий, дишкант.

- Когда же это началось?

- Признаться ли? я не могу сказать наверное... не знаю... ведь это, право, презабавно! - сказал он, принужденно улыбаясь.

- У вас кровь приливает к голове, и в ушах звенит.

- Нет, нет. Научите, как мне избавиться?

- Самое лучшее средство, - сказала Минская, подумав с минуту, - идти к Кокушкину мосту, отыскать этот номер, и так как, верно, в нем живет какой-нибудь сапожник или часовой мастер, - то для приличия закажите ему работу, и, возвратясь домой, ложитесь спать, потому что... вы в самом деле нездоровы!.. - прибавила она, взглянув на его встревоженное лицо с участием.

- Вы правы, - отвечал угрюмо Лугин, - я непременно пойду.

Он встал, взял шляпу и вышел. Она посмотрела ему вослед с удивлением.

II

Сырое ноябрьское утро лежало над Петербургом. Мокрый снег падал хлопьями, дома казались грязны и темны, лица прохожих были зелены; извозчики на биржах дремали под рыжими полостями своих саней; мокрая длинная шерсть их бедных кляч завивалась барашком; туман придавал отдаленным предметам какой-то сероли-ловый цвет. По тротуарам лишь изредка хлопали калоши чиновника, - да иногда раздавался шум и хохот в подземной полпивной лавочке, когда оттуда выталкивали пьяного молодца в зеленой фризовой шинели и клеенчатой фуражке. Разумеется, эти картины встретили бы вы только в глухих частях города, как например... у Кокушкина моста. Через этот мост шел человек среднего роста, ни худой, ни толстый, не стройный, но с широкими плечами, в пальто, и вообще одетый со вкусом; жалко было видеть его лакированные сапоги, вымоченные снегом и грязью; но он, казалось, об этом нимало не заботился; засунув руки в карманы, повеся голову, nm шел неровными шагами, как будто боялся достигнуть цель своего путешествия или не имел ее вовсе. На мосту он остановился, поднял голову и осмотрелся. То был Лугин. Следы душевной усталости виднелись на его измятом лице, в глазах горело тайное беспокойство.

- Где Столярный переулок? - спросил он нерешительным голосом у порожнего извозчика, который в эту минуту проезжал мимо его шагом, закрывшись по шею мохнатою полостию и насвистывая камаринскую.

Извозчик посмотрел на него, хлыстнул лошадь кончиком кнута и проехал мимо.

Ему это показалось странно. Уж полно, есть ли Столярный переулок? Он сошел с моста и обратился с тем же вопросом к мальчику, который бежал с полуштофом через улицу.

- Столярный? - сказал мальчик, - а вот идите прямо по Малой Мещанской, и тотчас направо, - первый переулок и будет Столярный.

Лугин успокоился. Дойдя до угла, он повернул направо и увидал небольшой грязный переулок, в котором с каждой стороны было не больше 10 высоких домов. Он постучал в дверь первой мелочной лавочки и, вызвав лавочника, спросил: "Где дом Штосса?"

- Штосса? Не знаю, барин, здесь этаких нет; а вот здесь рядом есть дом купца Блинникова, - а подальше...

- Да мне надо Штосса...

- Ну не знаю, - Штосса! - сказал лавочник, почесав затылок, - и потом прибавил: - нет, не слыхать-с!

Лугин пошел сам смотреть надписи; что-то ему говорило, что он с первого взгляда узнает дом, хотя никогда его не видал. Так он добрался почти до конца переулка, и ни одна надпись ничем не поразила его воображения, как вдруг он кинул случайно глаза на противоположную сторону улицы и увидал над одними воротами жестяную доску вовсе без надписи.

Он подбежал к этим воротам - и сколько ни рассматривал, не заметил ничего похожего даже на следы стертой временем надписи; доска была совершенно новая.

Под воротами дворник в долгополом полинявшем кафтане, с седой давно небритой бородою, без шапки и подпоясанный грязным фартуком, разметал снег.

- Эй! дворник, - закричал Лугин. Дворник что-то проворчал сквозь зубы.

- Чей это дом?

Advertisement

- Продан! - отвечал грубо дворник.

- Да чей он был.

- Чей? - Кифейкина, купца.

- Не может быть, верно Штосса! - вскрикнул невольно Лугин.

- Нет, был Кифейкина - а теперь так Штосса! - отвечал дворник, не подымая головы.

У Пугина руки опустились.

Сердце его забилось, как будто предчувствуя несчастие. Должен ли он был продолжать свои исследования? Не лучше ли вовремя остановиться? Кому не случалось находиться в таком положении, тот с трудом поймет его: любопытство, говорят, сгубило род человеческий, оно и поныне наша главная, первая страсть, так что даже все остальные страсти могут им объясниться. Но бывают случаи, когда таинственность предмета дает любопытству необычайную власть: покорные ему, подобно камню, сброшенному с горы сильною рукою, мы не можем остановиться - хотя видим нас ожидающую бездну.

Лугин долго стоял перед воротами. Наконец обратился к дворнику с вопросом.

- Новый хозяин здесь живет?

- Нет.

- А где же?

- А черт его знает.

- Ты уж давно здесь дворником?

- Давно.

- А есть в этом доме жильцы?

- Есть.

- Скажи, пожалуйста, - сказал Лугин после некоторого молчания, сунув дворнику целковый, - кто живет в 27 номере?

Дворник поставил метлу к воротам, взял целковый и пристально посмотрел на Лугина.

- В 27 номере?.. да кому там жить! - он уж Бог знает сколько лет пустой.

- Разве его не нанимали?

- Как не нанимать, сударь, - нанимали.

- Как же ты говоришь, что в нем не живут!

- А Бог их знает! Так-таки не живут. Наймут на год - да и не переезжают.

- Ну а кто его последний нанимал?

- Полковник, из анженеров, что ли!

- Отчего же он не жил?

- Да переехал было... а тут, говорят, его послали в Вятку - так номер пустой за ним и остался.

- А прежде полковника?

- Прежде его было нанял какой-то барон, из немцев - да этот и не переезжал; слышно, умер.

- А прежде барона?

- Нанимал купец для какой-то своей.. гм! - да обанкрутился, так у нас и задаток остался... "Странно!" - подумал Лугин.

- А можно посмотреть номер? Дворник опять пристально взглянул на него.

- Как нельзя? - можно! - отвечал он и пошел переваливаясь за ключами.

Он скоро возвратился и повел Лугина во второй этаж по широкой, но довольно грязной лестнице. Ключ заскрипел в заржавленном замке, и дверь отворилась; им в лицо пахнуло сыростью. Они взошли. Квартира состояла из четырех комнат и кухни. Старая пыльная мебель, некогда позолоченная, была небрежно расставлена кругом стен, обтянутых обоями, на которых изображены были на зеленом грунте красные попугаи и золотые лиры; изразцовые печи кое-где порастрескались; сосновый пол, выкрашенный под паркет, в иных местах скрипел довольно подозрительно; в простенках висели овальные зеркала с рамками рококо; вообще комнаты имели какую-то странную несовременную наружность.

Они, не знаю почему, понравились Лугину.

Advertisement

- Я беру эту квартиру, - сказал он. - Вели вымыть окна и вытереть мебель... посмотри, сколько паутины! - да надо хорошенько вытопить... - В эту минуту он заме-тил на стене последней комнаты поясной портрет, изображавший человека лет сорока в бухарском халате, с правильными чертами, большими серыми глазами; в правой руке он держал золотую табакерку необыкновенной величины. На пальцах красовалось множество разных перстней. Казалось, этот портрет писан несмелой ученической кистью, платье, волосы, рука, перстни, все было очень плохо сделано; зато в выражении лица, особенно губ, дышала такая страшная жизнь, что нельзя было глаз оторвать: в линии рта был какой-то неуловимый изгиб, недоступный искусству и, конечно, начертанный бессознательно, придававший лицу выражение насмешливое, грустное, злое и ласковое попеременно. Не случалось ли вам на замороженном стекле или в зубчатой тени, случайно наброшенной на стену каким-нибудь предметом, различать профиль человеческого лица, профиль, иногда невообразимой красоты, иногда непостижимо отвратительный? Попробуйте переложить их на бумагу! вам не удастся; попробуйте на стене обрисовать карандашом силуэт, вас так сильно поразивший, - и очарование исчезает; рука человека никогда с намерением не произведет этих линии; математически малое отступление - и прежнее выражение погибло невозвратно. В лице портрета дышало именно то неизъяснимое, возможное только гению или случаю.

"Странно, что я заметил этот портрет только в ту минуту, как сказал, что беру квартиру!" - подумал Лугин. Он сел в кресла, опустил голову на руку и забылся. Долго дворник стоял против него, помахивая ключами.

- Что ж, барин? - проговорил он наконец.

- А!

- Как же? - коли берете, так пожалуйте задаток.

Они условились в цене, Лугин дал задаток, послал к себе с приказанием сейчас же перевозиться, а сам просидел против портрета до вечера; в 9 часов самые нужные вещи были перевезены из гостиницы, где жил до сей поры Лугин.

"Вздор, чтоб на этой квартире нельзя было жить", - думал Лугин. "Моим предшественникам, видно, не суждено было в нее перебраться - это, конечно, странно! - Но я взял свои меры: переехал тотчас! - что-ж? - ничего!"

До двенадцати часов он с своим старым камердинером Никитой расставлял вещи...

Надо прибавить, что он выбрал для своей спальни комнату, где висел портрет.

Перед тем, чтоб лечь в постель, он подошел со свечой к портрету, желая еще раз на него взглянуть хорошенько, и прочитал внизу вместо имени живописца красными буквами: Середа.

- Какой нынче день? - спросил он Никиту.

- Понедельник, сударь...

- Послезавтра середа! - сказал рассеянно Лугин.

- Точно так-с!..

Бог знает почему Лугин на него рассердился.

- Пошел вон! - закричал он, топнув ногою. Старый Никита покачал головою и вышел. После этого Лугин лег в постель и заснул. На другой день утром привезли остальные вещи и несколько начатых картин.

III

В числе недоконченных картин, большею частию маленьких, была одна размера довольно значительного; посреди холста, исчерченного углем, мелом и загрунтованного зелено- коричневой краской, эскиз женской головки остановил бы внимание знатока; но, несмотря на прелесть рисунка и на живость колорита, она поражала неприятно чем-то неопределенным в выражении глаз и улыбки; видно было, что Лугин перерисовывал ее в других видах и не мог остаться довольным, потому что в разных углах холста являлась та же головка, замаранная коричневой краской. То не был портрет; может быть, подобно молодым поэтам, вздыхающим по небывалой красавице, он старался осуществить на холсте свой идеал - женщину-ангела; причуда, понятная в первой юности, но редкая в человеке, который сколько-нибудь испытал жизнь. Однако есть люди, у которых опытность ума не действует на сердце, и Лугин был из числа этих несчастных и поэтических созданий. Самый тонкий плут, самая опытная кокетка с трудом могли бы его провесть, а сам себя он ежедневно обманывал с простодушием ребенка. С некоторого времени его преследовала постоянная идея, мучительная и несносная, тем более, что от нее страдало его самолюбие: он был далеко не красавец, это правда, однако в нем ничего не было отвратительного, и люди, знавшие его ум, талант и добродушие, находили даже выражение лица его довольно приятным; но он твердо убедился, что степень его безобразия исключает возможность любви, и стал смотреть на женщин как на природных своих врагов, подозревая в случайных их ласках побуждения посторонние и объясняя грубым и положительным образом самую явную их благосклонность. Не стану рассматривать, до какой степени он был прав, но дело в том, что подобное расположение души извиняет достаточно фантастическую любовь к воздушному идеалу, любовь самую невинную и вместе самую вредную для человека с воображением.

В этот день, который был вторник, ничего особенного с Лугиным не случилось: он до вечера просидел дома, хотя ему нужно было куда-то ехать. Непостижимая лень овладела всеми желаниями его; хотел рисовать - кисти выпадали из рук; пробовал читать - взоры его скользили над строками и читали совсем не то, что было написано; его бросало в жар и в холод; голова болела; звенело в ушах. Когда смерклось, он не велел подавать свеч и сел у окна, которое выходило на двор; на дворе было темно; у бедных соседей тускло светились окна; - он долго сидел; вдруг на дворе заиграла шарманка: она играл(а) какой-то старинный немецкий вальс; Лугин слушал, слушал - ему стало ужасно грустно. Он начал ходить по комнате; небывалое беспокойство им овладело; ему хотелось плакать, хотелось смеяться... он бросился на постель и заплакал: ему представилось все его прошедшее, он вспомнил, как часто бывал обманут, как часто делал зло именно тем, которых любил, какая дикая радость иногда разливалась по его сердцу, когда видел слезы, вызванные им из глаз, ныне закрытых навеки, - и он с ужасом заметил и признался, что он недостоин был любви безотчетной и истинной, - и ему стало так больно! так тяжело!

Около полуночи он успокоился; - сел к столу, зажег свечу, взял лист бумаги и стал что-то чертить; - все было тихо вокруг. - Свеча горела ярко и спокойно; он рисовал голову старика, - и когда кончил, то его поразило сходство этой головы с кем-то знакомым! Он поднял глаза на портрет, висевший против него, - сходство было разительное; он невольно вздрогнул и обернулся; ему показалось, что дверь, ведущая в пустую гостиную, заскрипела; глаза его не могли оторваться от двери.

- Кто там? - вскрикнул он.

За дверьми послышался шорох, как будто хлопали туфли; известка посыпалась с печи на пол. "Кто это"? - повторил он слабым голосом.

В эту минуту обе половинки двери тихо, беззвучно стали отворяться; холодное дыхание повеяло в комнату; - дверь отворялась сама; в той комнате было темно, как в погребе.

Когда дверь отворилась настежь, в ней показалась фигура в полосатом халате и туфлях: то был седой сгорбленный старичок; он медленно подвигался приседая; лицо его, бледное и длинное, было неподвижно; губы сжаты, серые мутные глаза, обведенные красной каймою, смотрели прямо без цели. И вот он сел у стола против Лугина, вынул из-за пазухи две колоды карт, положил одну против Лугнна, другую перед собой, и улыбнулся.

- Что вам надобно? - сказал Лугин с храбростью отчаяния. Его кулаки судорожно сжимались, и он был готов пустить шандалом в незваного гостя.

Под халатом вздохнуло.

- Это несносно! - сказал Лугин задыхающимся голосом. Его мысли мешались.

Старичок зашевелился на стуле; вся его фигура изменялась ежеминутно, он делался то выше, то толще, то почти совсем съеживался; наконец принял прежний вид.

"Хорошо, - подумал Лугин, - если это привидение, то я ему не поддамся".

- Не угодно ли, я вам промечу штосе? - сказал старичок.

Лугин взял перед ним лежавшую колоду карт и отвечал насмешливым тоном: "а на что же мы будем играть? - я вас предваряю, что душу свою на карту не поставлю! (он думал этим озадачить привидение)... а если хотите, - продолжал он, - я поставлю клюнгер; не думаю, чтоб водились в вашем воздушном банке".

Старичка эта шутка нимало не сконфузила.

"У меня в банке вот это!" - отвечал он, протянув руку. "Это? - сказал Лугин, испугавшись и кинув глаза налево: - Что это?" - Возле него колыхалось что-то белое, неясное и прозрачное. Он с отвращением отвернулся. "Мечите!" - потом сказал он оправившись и, вынув из кармана клюнгер, положил его на карту. "Идет, темная". Старичок поклонился, стасовал карты, срезал и стал метать. Лугин поставил семерку бубен, и она соника была убита; старичок протянул руку и взял золотой.

- Еще талью! - сказал с досадою Лугин. Оно покачало головою.

- Что же это значит?

- В середу, - сказал старичок.

- А! в середу! - вскрикнул в бешенстве Лугин; так нет же! - не хочу в середу! - Завтра или никогда! Слышишь ли?

Глаза странного гостя пронзительно засверкали, и он опять беспокойно зашевелился.

- Хорошо, - наконец сказал он, встал, поклонился и вышел приседая. Дверь опять тихо за ним затворилась; в соседней комнате опять захлопали туфли... и мало-помалу все утихло. У Лугина кровь стучала в голову молотком; странное чувство волновало и грызло его душу. Ему было досадно, обидно, что он проиграл!..

"Однако ж я не поддался ему! - говорил он, стараясь себя утешить: - переупрямил. В середу! - как бы не так! что я за сумасшедший! Это хорошо, очень хорошо!.. он у меня не отделается".

- А как похож на этот портрет!.. ужасно, ужасно похож! - а! теперь я понимаю!..

На этом слове он заснул в креслах. На другой день поутру никому о случившемся не говорил, просидел целый день дома и с лихорадочным нетерпением дожидался вечера.

"Однако я не посмотрел хорошенько на то, что у него в банке! - думал он, - верно что-нибудь необыкновенное!"

Когда наступила полночь, он встал с своих кресел, вышел в соседнюю комнату, запер на ключ дверь, ведущую в переднюю, и возвратился на свое место; он недолго дожидался; опять раздался шорох, хлопанье туфелей, кашель старика, и в дверях показалась его мертвая фигура. За ним подвигалась другая, но до того туманная, что Лугин не мог рассмотреть ее формы.

Старичок сел, как накануне положил на стол две колоды карт, срезал одну и приготовился метать, по-видимому, не ожидая от Лугина никакого сопротивления; в его глазах блистала необыкновенная уверенность, как будто они читали в будущем. Лугин, остолбеневший совершенно под магнетическим влиянием его серых глаз, уже бросил было на стол два полуимпериала, как вдруг он опомнился.

- Позвольте, - сказал он, накрыв рукою свою колоду.

Старичок сидел неподвижен.

- Что бишь я хотел сказать! - позвольте, - да! - Лугин запутался.

Наконец сделав усилие, он медленно проговорил:

- Хорошо... я с вами буду играть - я принимаю вызов - я не боюсь - только с условием: я должен знать, с кем играю! Как ваша фамилия?

Старичок улыбнулся.

- Я иначе не играю, - проговорил Лугин, - и меж тем дрожащая рука его вытаскивала из колоды очередную карту.

- Что-с? - проговорил неизвестный, насмешливо улыбаясь.

- Штос? - кто? - У Лугина руки опустились: он испугался. В эту минуту он почувствовал возле себя чье-то свежее ароматическое дыхание; и слабый шорох, и вздох невольный, и легкое огненное прикосновенье. Странный, сладкий и вместе болезненный трепет пробежал по его жилам. Он на мгновенье обернул голову и тотчас опять устремил взор на карты: но этого минутного взгляда было бы довольно, чтоб заставить его проиграть душу. То было чудное и божественное виденье: склонясь над его плечом, сияла женская головка; ее уста умоляли, в ее глазах была тоска невыразимая... она отделялась на темных стенах комнаты, как утренняя звезда на туманном востоке. Никогда жизнь не производила ничего столь воздушно неземного, никогда смерть не уносила из мира ничего столь полного пламенной жизни: то не было существо земное - то были краски и свет вместо форм и тела, теплое дыхание вместо крови, мысль вместо чувства; то не был также пустой и ложный призрак... потому что в неясных чертах дышала страсть бурная и жадная, желание, грусть, любовь, страх, надежда, - то была одна из тех чудных красавиц, которых рисует нам молодое воображение, перед которыми в волнении пламенных грез стоим на коленях и плачем, и молим, и радуемся Бог знает чему - одно из тех божественных созданий молодой души, когда она в избытке сил творит для себя новую природу, лучше и полнее той, к которой она прикована.

В эту минуту Лугин не мог объяснить того, что с ним сделалось, но с этой минуты он решился играть, пока не выиграет; эта цель сделалась целью его жизни: он был этому очень рад.

Старичок стал метать: карта Лугина была убита. Бледная рука опять потащила по столу два полуимпериала.

- Завтра, - сказал Лугин.

Старичок вздохнул тяжело, но кивнул головой в знак согласия и вышел, как накануне.

Всякую ночь в продолжение месяца эта сцена повторялась: всякую ночь Лугин проигрывал; но ему не было жаль денег, он был уверен, что наконец хоть одна карта будет дана, и потому все удваивал куши: он был в сильном проигрыше, но зато каждую ночь на минуту встречал взгляд и улыбку - за которые он готов был отдать все на свете. Он похудел и пожелтел ужасно. Целые дни просиживал дома, запершись в кабинете; часто не обедал. Он ожидал вечера, как любовник свиданья, и каждый вечер был награжден взглядом более нежным, улыбкой более приветливой; - она - не знаю, как назвать ее? - она, казалось, принимала трепетное участие в игре; казалось, она ждала с нетерпением минуты, когда освободится от ига несносного старика; и всякий раз, когда карта Лугина была убита и он с грустным взором оборачивался к ней, на него смотрели эти страстные, глубокие глаза, которые, казалось, говорили: "смелее, не упадай духом, подожди, я буду твоя, во что бы то ни стало! я тебя люблю..." и жестокая, молчаливая печаль покрывала своей тенью ее изменчивые черты. - И всякий вечер, когда они расставались, у Лугина болезненно сжималось сердце - отчаянием и бешенством. Он уже продавал вещи, чтоб поддерживать игру; он видел, что невдалеке та минута, когда ему нечего будет поставить на карту. Надо было на что-нибудь решиться. Он решился.

Advertisement

"Гансль-Игрок" (Братья Гримм)

Жил когда-то человек; он только и знал, что в карты играть, и прозвали его потому Гансль-Игрок; а так как он не переставая играл, то проиграл и свой дом, и все, что у него было. И вот, как раз в последний день, когда заимодавцы хотели забрать у него и дом, явился к нему Господь Бог, а с ним вместе Святой Петр, и попросились к нему на ночлег.

Гансль-Игрок и говорит: "Хотите, оставайтесь ночевать, но дать вам постель и накормить вас я не могу".

Тогда Господь Бог сказал, что пусть он только их на ночлег пустит, а еды они уж сами себе купят. Гансль на это согласился.

Вот дал ему Святой Петр три геллера, чтоб пошел Гансль к булочнику купить хлеба. Пошел Гансль-Игрок, но проходил мимо дома, где обычно всякие игроки-шулера собирались, которые у него все и повыигрывали; они подозвали его и стали ему кричать: "Гансль, поди-ка сюда!" - "Да, - говорит он им, - вы хотите у меня и эти три геллера выиграть". Но они его не отпустили. Вошел он к ним и проиграл эти три геллера. А Святой Петр и Господь Бог все ждут его, дожидаются, а он назад не возвращается. Вышли они тогда к нему навстречу.

Приходит Гансль-Игрок и говорит, что деньги, мол, у него из кармана в дыру проскочили и он все время лазил да их разыскивал. Но Господь Бог уже знал, что тот их проиграл.

Дал ему Святой Петр еще три геллера. Ну, уж теперь Гансль не дал себя ввести в соблазн и принес Святому Петру хлеба. Вот, спрашивает Господь Бог Гансля, не найдется ли, мол, у него вина, а Гансль-Игрок говорит: "Нет, сударь, бочки все у меня порожние".

Говорит тогда Господь Бог, чтоб спустился он в подвал: "Там теперь самое лучшее вино стоит".

Долго не хотел Гансль-Игрок этому верить, но, наконец, сказал: "Ладно, схожу в подвал, но я-то ведь знаю, что вина там нету".

Начал он нацеживать из бочки, и вдруг потекло из нее самое лучшее вино.

Принес он Господу Богу вина, и остались они у него ночевать.

На другой день рано на рассвете говорит Господь Бог Ганслю-Игроку, чтобы выпросил он у него для себя три награды. Думал Господь, что тот будет просить, чтоб пустил он его в рай, но Гансль-Игрок попросил у него карты, которыми можно было бы всегда выигрывать, такую же игральную кость и дерево, на котором росли бы разные плоды и овощи, и если бы кто на то дерево взобрался, то спуститься оттуда назад не мог бы, пока он сам ему не прикажет. И дал ему Господь Бог все, что он попросил, а затем ушел вместе со Святым Петром.

Только теперь и начал Гансль-Игрок играть по-настоящему и в скором времени выиграл целых полсвета.

Говорит тогда Святой Петр Господу Богу: "Дело не к добру клонится, этак в конце концов он весь свет выиграет. Надо бы нам послать к нему Смерть".

И они послали к нему Смерть. Приходит Смерть, а Гансль-Игрок как раз в это время сидел за игорным столом. Вот Смерть и говорит: "Гансль, выйди-ка сюда на минутку".

А Гансль-Игрок ей отвечает: "Подожди маленько, пока игра кончится, а пока что взберись на то вон дерево да чтонибудь сорви, чтобы было нам что по дороге жевать".

Вот Смерть и взобралась на дерево; захотелось ей вниз спуститься, но она никак не могла, и заставил ее ГансльИгрок сидеть там целых семь лет, и за это время не умер ни один человек на свете.

Говорит тогда Святой Петр Господу Богу: "Дело, Господь, не к добру клонится, теперь ведь никто не помирает, надо бы нам к нему самим сходить".

Пошли они сами, и приказал Господь Бог Ганслю-Игроку, чтобы позволил он Смерти с дерева слезть. Тот тотчас пошел и сказал Смерти: "Слезай вниз!"

И Смерть тотчас схватила его и задушила. Она ушла вместе с ним оттуда и увела его на тот свет.

Вот подошел это мой Гансль к небесным вратам и постучался. "Кто там такой?" - "Гансль-Игрок". - "Ах, нам такого не надо, ступай прочь отсюда".

Подошел он тогда к вратам чистилища и постучался опять. "Кто там такой?" - "Гансль-Игрок". - "Э, да ведь ты попал к нам не из-за беды и несчастья, а играть мы с тобой не собираемся. Ступай прочь отсюда".

Подошел тогда Гансль к вратам ада, его впустили, но там никого не оказалось, кроме старца Люцифера да хромых чертей (другие в то время по свету расхаживали). Усадил их тотчас Гансль-Игрок и принялся опять за свою игру. Но сейчас у Люцифера не было ничего, кроме вот этих хромых чертей; вот Гансль-Игрок и выиграл их у Люцифера, потому что своими картами он мог все выиграть.

Выбрался он со своими хромыми чертями из ада и направился в Гогенфурт. Вырезал там себе шест для прыжков, подкинул его к небу и начал небо раскачивать, и стало оно уже потрескивать.

Вот и говорит опять Святой Петр Господу Богу: "Дело не к добру клонится, надо будет его сюда впустить, а не то он нас самих с неба сбросит".

Вот, значит, пустили они его на небо. Но принялся Гансль-Игрок опять там за свою игру, и поднялся на небе тотчас такой шум и беспорядок, что не могли они и собственных слов разобрать.

И говорит Святой Петр опять: "Господь, дело не к добру клонится, надо будет его вниз сбросить, а не то он взбунтует все небо".

Вот, значит, взяли они его и сбросили вниз; и разделилась тогда его душа на части и вселилась в разных других игроков-побродяжек, что живут и до сей поры.

Advertisement

"Стих резкий о рулетке и железке" (Владимир Маяковский)


Напечатайте, братцы,
дайте отыграться.

Общий вид

Есть одно учреждение,
оно
имя имеет такое - "Казино".

Помещается в тесноте - в Каретном ряду, -
а деятельность большая - желдороги, банки.
По-моему,
к лицу ему больше идут
просторные помещения на Малой Лубянке.

Железная дорога

В 12 без минут
или в 12 с минутами
Воры, воришки,
плуты и плутики
с вздутыми карманами,
с животами вздутыми
вылазят у "Эрмитажа", остановив "дутики".
Две комнаты, проплеванные и накуренные.
Столы.
За каждым,
сладкий, как патока,
человечек.
У человечка ручки наманикюренные.
А в ручке у человечка небольшая лопатка.
Выроют могилку и уложат вас в яме.
Человечки эти называются "крупьями".
Чуть войдешь,
один из "крупей"
прилепливается, как репей:
"Господин товарищ -
свободное место", -
и проводит вас чрез человечье тесто.
Глазки у "крупьи" - две звездочки-точки.
"Сколько, - говорит, прикажете объявить в банчочке?.."

Достаешь из кармана сотнягу деньгу.
В зале моментально прекращается гул.
На тебя облизываются, как на баранье рагу.

Крупье

С изяществом, превосходящим балерину,
парочку карточек барашку кинул.
А другую пару берет лапа
арапа.
Барашек
Еле успевает
руки
совать за деньгами то в пиджак, то в брюки.
Минут через 15 такой пластики
даже брюк не остается -
одни хлястики.
Без "шпалера",
без шума,
без малейшей царапины,
разбандитят до ниточки лапы арапины.
Вся эта афера
называется - шмендефером.

Рулетка

Чтоб не скучали нэповы жены и детки,
и им развлечение -
зал рулетки.
И сыну приятно,
и мамаше лучше:
сын обучение математическое получит.
Объяснение для товарищей, не видавших рулетки.
Рулетка - стол,
а на столе -
клетки.
А чтоб арифметикой позабавиться сыночку и маме,
клеточка украшена номерами.
Поставь на единицу миллион твой-ка,
крупье объявляет:
"Выиграла двойка".
Если всю Доску изыграть эту,
считать и выучишься к будущему лету.
Образование небольшое -
всего три дюжины.
Ну а много ли нэповскому сыночку нужно?

А что рабочим?

По-моему,
и от "Казино",
как и от всего прочего,
должна быть польза для сознательного рабочего.
Сделать
в двери
дырку-глазок,
чтоб рабочий играющих посмотрел разок.
При виде шестиэтажного нэповского затылка
руки начинают чесаться пылко.
Зрелище оное -
очень агитационное.

Мой совет

Удел поэта - за ближнего болей.
Предлагаю
как-нибудь
в вечер хмурый
придти ГПУ и снять "дамбле" -
половину играющих себе,
а другую -
МУРу.


Покер Bwin: Европейская рулетка Американская рулетка Французская рулетка Блэкджек Блэкджек свич Европейский блэкджек Испанское 21 Понтун Оазис стад покер Русский покер Шестикарточный с обменом покер Европейский покер Техасский покер Омаха покер Трехкарточный покер Покер с джокером Матч и покер Прогулка Русская бура Крэпс Сик Бо Пай гоу Пай гоу покер Баккара Пунто банко Стос Лови волну Колесо Фортуны Война казино Красная Собака
Advertisement

Казино Bwin: Европейская рулетка Американская рулетка Французская рулетка Блэкджек Блэкджек свич Европейский блэкджек Испанское 21 Понтун Оазис стад покер Русский покер Шестикарточный с обменом покер Европейский покер Техасский покер Омаха покер Трехкарточный покер Покер с джокером Матч и покер Прогулка Русская бура Крэпс Сик Бо Пай гоу Пай гоу покер Баккара Пунто банко Стос Лови волну Колесо Фортуны Война казино Красная Собака
Advertisement

Букмекер Bwin: Все виды ставок на все события:

Ваш мгновенный бонус за первую ставку: получите 100 РУБ за ставку до 1000 РУБ. Букмекерская контора Bwin. Или получите бонус 300 РУБ за ставку от 1000 РУБ и выше. Для этого необходимо перейти имеено с этого сайта Кликнув на баннер Bwin - сразу зарегистрироваться и сделать первую ставку в течение 7-ми дней после регистрации!
Advertisement

Главная
Если ты планируешь купить яхту
КАК ВЫБРАТЬ МАШИНУ. НА ЧТО СЛЕДУЕТ ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ
История нашествия. НАШЕСТВИЕ 2005
Как продать готовый бизнес
Cтавка в букмекерской конторе
Календари чемпионатов. Футбольная история
История брендов производителей автомобилей
В какой букмекерской конторе лучше выиграть деньги
История фотографии
Азартные игры: Русская Бура, Матч и покер, Покер с Джокером, Ошибки игрока при игре в покер, Клубный покер
Блэк Джек, Европейский Блэкджек, Блэкджек свич
Европейская рулетка, Американская рулетка, Французская рулетка
Покер, Евро покер, Шестикарточный покер, Омаха покер, Трехкарточный покер
Техасский покер, Прогулка, Испанское 21, Пай гоу покер
Крэпс, Сик бо
Колесо фортуны, Баккара, Лови Волну, Евро покер, Красная собака, Кено
Война казино, Пунто Банко, Пай Гоу
Покер Omaha
Игра Крэпс (игра в кости)
Знание математики в борьбе с казино и букмекерами
Система игры в покер, казино, рулетку

Азарт и вероятность
Баккара. Ставки. Удача. Расчет
Стратегия игры в Баккара
История и секреты Блэк Джек
Блэк Джек. Стратегии
Насколько хорошо вы играете в Блэк Джек
Оазис Стад Покер
Можно ли обыграть рулетку
Покер. Важное о главном.
Вся правда о системах

Все стороны азарта
История развития карточных игр
Все о казино
Логика казино
Спортлото, система игры и выигрыша
Максимальное удовольствие от игры в казино
Психология игрока в покер, казино и букмекерской конторе
Рулетка в Европейском и Американском вариантах
Джон Голлеон - Все о рулетке
Покер Texas

Бонус от Букмекера Bwin, Казино Bwin, Покер Bwin.
Азартные игры для азиатов - больше, чем просто игра
Лотереи и розыгрыши, как путь привлечения клиентов казино
История легендарного города Лас-Вегаса с 1829 до 1955 года
Более 2000 лет индустрии лотерей
Статьи о казино, покере, букмекерах
Статьи о самых удачливых игроках в казино, покер и в букмекерской конторе
Как не ошибиться с выбором интернет-казино, азарт для ленивых, спрос рождает предложения
История о тех, кто помогают себе сами при игре в казино и покер
Книги и статьи о казино и покер




Rambler's Top100